Сериал «Грейси!» начинается как тихая, почти семейная исповедь, и вот постепенно в этой уютной тишине проступает липкий страх, потому что нам сразу показывают Мэделайн и Майкла Матесон, пару, которая много лет живет ожиданием и надеждой, но безуспешно пытается завести ребенка. Так вот, вот наконец ей удается забеременеть и выносить плод семь с половиной месяцев, и этот светлый миг, ну и правда, кажется последним добрым глотком воздуха. Однако дальше все ломается, итак, вскоре после этого происходит ужасный несчастный случай, в результате которого погибают Майкл и нерожденный еще младенец, и горе накрывает дом как холодный саван. Мэделайн все равно решает рожать, пускай даже и мертвый плод, и вот потом, спустя две недели, она получает свое мертвое дитя, будто бы сама судьба решила подшутить и издевается ровно так, как умеет только ночь. И тут начинается самое страшное, потому что ребенок не совсем мертв, и он будто бы возвращается из небытия. Так вот, Мэделайн нарекает младенца именем Грейс, что в переводе с английского означает Изящество, и само это слово звучит как насмешка на фоне смерти. <br> Дальше, ну и вот, в доме Матесон все быстро меняется: младенцу становится хуже, выпадают волосы, съеживается кожа, и каждое утро выглядит как похоронный обряд, только без могилы. Мэделайн не доверяет традиционной медицине, и в ее отчаянии снова включается древний инстинкт: она вновь кормит ребенка грудью, будто бы любовь может заменить все законы природы. Но вот тут внезапно случается обморок, и сама Мэделайн падает, так что мать остается лицом к лицу с невозможностью, и тишина в комнате становится слишком громкой. Тогда мать понимает, что Грейс голодна, и вроде бы все можно было бы исправить, если бы не одно проклятое обстоятельство: Грейс не пьет молоко, она будет пить кровь. И вот теперь фильм сжимается в один вопрос, та самый, готический и безжалостный, который вцепляется в горло: способна ли Мэделайн в прямом смысле убить человека, чтобы прокормить своего ребенка, и не сойдет ли вместе с ответом с ума вся ее душа.